Росписи васнецова в храмах

Добавлено: 21.08.2017, 15:57 / Просмотров: 43373


Пьер Жильяр и Сидней Гиббс.

росписи васнецова в храмах Этот наш очерк впервые был опубликован в 2010 г. в качестве отдельной главы в пятой книге нашего «расследования» о Царском Друге «Ложь велика, но правда больше…», а в следующем году был включен в состав сборника «Ждать умейте!». Сегодня мы републикуем его васнецова дополненным новыми материалами и иллюстрированным редкими снимками.

Для полноты картины того, кто и как писал о Г.Е. Распутине, следует рассказать еще о двух людях, в силу занимаемого ими положения, близким Царской Семье.
Один из них – наставник Цесаревича швейцарец Пьер Жильяр (1879–1962).
К сожалению, ранняя его биография нам до сих пор почти неизвестна. Знаем лишь, что родился он в Швейцарии. Присутствие этой протестантской семьи здесь прослеживается, по документам, с начала XVII в. Учился он в Лозаннском университете по отделению классической словесности.
Не закончив курса, в октябре 1904 г. 25-летний студент отправился попытать счастья в России. Неожиданно Жильяру повезло: он был взят преподавателем французского языка к Герцогу Сергею Георгиевичу Лейхтенбергскому, будущему пасынку Великого Князя Николая Николаевича, и его сестре, став в 1906 г. наставником молодого Герцога, освободившись от этих обязанностей через три года – в 1909-м.


Пьер Жильяр.

Позднее Великая Княгиня Анастасия Николаевна, вышедшая замуж за этого Царского дядюшку, рекомендовала Жильяра Государыне Императрице Александре Феодоровне.


Жильяр в своей комнате при Царском Дворце.

Примечательно, что другого близкого Цесаревичу человека, преподавателя английского языка Гиббса, протежировала фрейлина Софья Ивановна Тютчева, известная противница Царского Друга, сыгравшая большую роль в дискредитации Царской Семьи.
«…Я особо полагаю себя обязанным, – писал следователь Н.А. Соколов, – отметить высокую степень личного благородства и глубочайшую преданность Русскому Царю и Его Семье двух лиц: воспитателя Наследника Цесаревича швейцарца Жильяра и преподавателя английского языка Детям англичанина Гиббса. Неоднократно подвергая жизнь свою риску, Жильяр всецело жертвовал собой для Семьи, хотя ему, как иностранцу ничего не стоило уйти от нее в первую же минуту. В момент ареста Гиббс не был во Дворце. Потом его уже не впустили. Он настойчиво стал требовать пропуска и подал письменное заявление, чтобы ему позволили учить Детей. […] Пять революционных министров не сломили воли упорного англичанина. Он соединился с Семьей, но уже в Сибири».


Цесаревич Алексей Николаевич со Своими учителями. Слева направо: П. Жильяр, Дворцовый комендант В.Н. Воейков, С. Гиббс, П.В. Петров.

Сын директора банка, Чарльз Сидней Гиббс (1876–1963) в 1899 г. окончил колледж св. Иоанна в Кембридже со степенью бакалавра искусств. Он было приступил к изучению теологии в Кембридже и Солсбери, но в 1901 г. отправился в С.-Петербург в качестве домашнего учителя в состоятельную семью Сухановых. Здесь он вступил в гильдию учителей английского языка, а со временем стал и ее президентом.
Не лишним, полагаю, будет обратить здесь внимание на традиционную значимую роль английских гувернеров и воспитателей в высокопоставленных семьях, в т.ч. принадлежавших к правящим династиям (причем, не только в России), о чем мы уже писали:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/2 9197.html


Цесаревич Алексей Николаевич и Чарльз Сидней Гиббс на прогулке. Царское Село 1914 год.

В 1908 г. Гиббса приглашают преподавать английский Великим Княжнам Ольге Николаевне и Татьяне Николаевне. Так он впервые приезжает в Царское Село.
Со временем его определяют преподавать к Великим Княжнам Марии Николаевне и Анастасии Николаевне и, наконец, к Наследнику Цесаревичу Алексею Николаевичу. Гиббс неотлучно состоял при Царских Детях до самого дня отречения Государя. Впоследствии он разделил Тобольское изгнание Царственных Мучеников.


Чарльз Сидней Гиббс занимается с Великой Княжной Анастасией Николаевной.

В апреле 1934 г. Гиббс последовательно принял Православие (в день Ангела Царицы-Мученицы) с именем Алексей (в память Цесаревича Алексея Николаевича), монашеский постриг (в канун тезоименитства Царя-Мученика) с именем Николай (в честь Императора) и рукоположение (накануне Рождественского сочельника).


Архимандрит Николай (Гиббс).

Все эти несомненные факты заслонили, однако, нравственный облик Гиббса как раз в разгар его преподавательской деятельности в Царской Семье.
Дело в том, что еще до появления Гиббса в Александровском Дворце гомосексуальные наклонности принесли ему немало неприятностей.
Английский биограф его пишет, что одна из петербургских домовладелиц попросила его «освободить квартиру. Она предъявила странное обвинение: “Вы живете очень тихо и безпокоите моих постояльцев”. Что же это за “тихие привычки” Гиббса, которые способны причинить постояльцам безпокойство? Ф. Улч [в книге “Романовы и мистер Гиббс”. – С.Ф.] постоянно намекает на склонность Гиббса к гомосексуализму. Она не приводит доказательств, но в таких делах часто достаточно и намеков».


«Цесаревич Алексей в воспоминаниях Его учителей. Пьер Жильяр и Сидней Гиббс». М. 2006.

А в 2000 г. исследователем О.А. Шишкиным были обнародованы и совершенно безспорные доказательства.
«…Охранным отделением, – пишет он, – отслеживались и контролировались ситуации в различных кругах близких к Царю и Императрице. Одним из лиц, подозреваемых в связях с разведкой англичан и осведомлением их о положении в Монаршей Семье, был учитель английского языка Сидней Гиббс», «магистр славянских наук, кафедры Св. Иоанна Кентерберийского университета».


О.А. Шишкин. «Убить Распутина». М. 2000.

Среди документов Департамента полиции О.А. Шишкиным была обнаружена справка, датированная 1915 годом:
«Гиббс, Сидней Иванович – великобританский подданный, 36 лет, протестантского вероисповедания, холост, почетный секретарь убежища и бюро для английских и американских гувернеров. Проживает в д. № 1/58, кв. 12, по Можайской улице, прибыл на жительство 21 июня 1910 г. из д. № 5 по Свечному пер. и прописался по заграничному паспорту, явленному в Русском консульстве в Лондоне 21 августа 1914 года. Занимает квартиру в 4 комнаты с платой 70 рублей в месяц. Имеет приходящую прислугу, мещанку г. Тулы, Екатерину Максимовну Щеглову, 32 л.


Английский и американский варианты изданий книги Джона Тревина, основанной на бумагах Гиббса:
J.C. Trewin «Tutor to the Tsarecvich. An Intimate Portrait of the Last Days of the Russian Imperial Family compiled from the papers of Charles Sydney Gibbes». Macmillan, London, 1975.
J.C. Trewin «The House of special purpose. An Intimate Portrait of the Last Days of the Russian Imperial Family compiled from the papers of Charles Sydney Gibbes». Stein and Day. New York. 1975.

За время проживания Гиббса в названном доме у него в квартире в качестве слуг разновременно проживали:
1) Крестьянин Московской губернии Коломенского уезда Суковской волости села Батоева Дмитрий Егоров Фролов, 15 лет, – с 19 марта по 18 мая 1911 г.
2) Крестьянин Петроградской губернии Лужского уезда Перечицкой волости Павел Алексеев Алексеев, 15 лет, – с 7 декабря 1911 г. по 18 февраля 1912 г.
3) Сын дворянина Павел Андреевич Левицкий, 16 лет, – с 28 февраля по 22 марта 1912 г.
4) Сын придворного кучера Павел Иванович Котовский, 14 лет, – с 11 октября по 19 ноября 1912 г.
5) Поневежский мещанин Петр Федоров Лихутин, 16 лет, – с 24 по 30 ноября 1912 г.
6) Запасный нестроевой Лейб-Гвардии Преображенского полка, из крестьян Нижегородской губернии, Васильковского уезда, Спасской вол., Федор Михайлович Тонышев, 26 лет, – с 7 декабря 1912 г. по 4 января 1913 г.
7) Кр-н Московской губ. Коломенского уезда, Суковской вол. Павел Егоров Фролов, 14 лет, – с 20 июня по 1 августа 1915 г.
8) Кр-н Московской губ., Коломенского уезда, Суковской вол. Николай Егоров Фролов, 14 лет, – с 1 августа по 15 сен. 1915 г.


Christine Benagh «An Englishman in the Court of the Tsar». Conciliar Press. Ben Lomond, California, 2000.
Кристина Бенаг «Англичанин при Царском Дворе». СПб. «Царское Дело». 2006.

В той же квартире в 1911 году проживал великобританский подданный Генрих-Поль Дюкс, 21 год.
С 2 марта по 3 апреля 1915 г. проживает штабс-ротмистр Александр Константинов фон Шуберт, 36 лет.
С 2 по 28 ноября 1915 г. – охотник 1-й запасной автороты Юлий Юльевич Дитвейлер, 28 лет. Гиббс и Дитвейлер и в настоящее время ведут между собой знакомство, а Николай Фролов продолжает посещать Ивана [sic!] Гиббса и после ухода от него.


«Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова. Дневники и воспоминания». Послесловие А.А. Лыковой и К.А. Протопопова. М. Храм мученицы Татианы при МГУ. 2013.

По полученным негласным сведениям от бывшей прислуги Гиббса, крестьянки Витебской губ., Режицкого уезда Агаты Донатовой Василевской, 35 лет, – Гиббс, якобы, человек весьма извращенный в половом отношении и его посещали много солдат под видом покупки у него книг. На самом деле Гиббс никаких книг не продавал: находящаяся в данное время у Гиббса прислуга Щеголева высказалась, что она отучила солдат и мальчишек ходить к Гиббсу и что Гиббс в недалеком будущем намерен жениться».


Чарльз Сидней Гиббс. 1924 г.
После освобождения Екатеринбурга белыми вместе с Жильяром помогал следователю Н.А. Соколову в расследовании цареубийства. В Омске работал секретрем британской миссии при правительстве адмирала Колчака. После наступления красных эвакуировался на восток. Работал в британском посольстве в Пекине, а затем в Харбине на китайской таможне. Окончив пастырские курсы в Оксфорде, вернулся в Харбин (1929), где перешел в Православие (1934), принял монашеский постриг и рукоположен в священники (1935). Архимандрит. Вернувшись в Англию (1937), основал православный приход в Лондоне, а затем в Оксфорде (1941). Из Зарубежной Церкви перешел в Московский Патриархат (1945).

Женитьбы, как известно, не произошло, но вот что интересно: один из сожителей Гиббса, англичанин Поль Дюкс, отмеченный в документе, известен в 1920-х годах как легендарный английский разведчик («Агент ST 25»). В описываемое же время Дюкс находился в столице Российской Империи под предлогом изучения музыки.
В свое время об этом последнем персонаже мы подробно писали:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/3 1283.html


Архимандрит Николай (Гиббс) скончался 24 марта 1963 г. в Лондоне в возрасте 87 лет и был погребен на кладбище Хэдингтон в Оксфорде.

Высоко ценя поведение и поступки Гиббса как верного слуги после 1917 г., мы, одновременно, не имеем права предавать забвению и такого рода «неудобные» факты.
Что же касается нетрадиционной ориентации, что Гиббс в этом отношении, похоже, вовсе не был исключением среди близких ко Дворцу людей.
Вспомним старшего хирурга Царскосельского Дворцового госпиталя княжну Веру Игнатьевну Гедройц (1870–1932), скандально известную своими лесбийскими связями (Фомин С.В. «Жорж Санд Царского Села» // «Скорбный Ангел». Изд. 2. М. 2010. С. 653-672).


В.И. Гедройц с ранеными Царскосельского Дворцового госпиталя.

Или возьмем ту же, уже упоминавшуюся нами Софью Ивановну Тютчеву (1870–1957), фрейлину Императрицы Александры Феодоровны и воспитательницу Царских Детей.
«Приехала сегодня в Москву, – читаем дневниковую запись от 19 марта 1912 г. в дневнике А.В. Богданович. – Рассказывали мне, как все здесь были поражены, когда Тютчеву выбрали в наставницы к Детям Царя, что она прямо мужчина в юбках».


Цесаревич Алексей Николаевич и Великая Княжна Татьяна Николаевна и стоящая за ними С.И. Тютчева. Июнь 1911 г.

Мы не должны забывать, что главным делом для нас является поиск Истины, а, значит, во главе угла для нас находится Бог и Его святые – Царственные Мученики.
Вернемся, однако, к коллеге Гиббса.
В Царской Семье Пьер Жильяр сначала также исполнял роль преподавателя французского языка, а потом, с 1913-го, стал воспитателем Наследника Цесаревича.


Жильяр и Цесаревич Алексий на Императорской яхте «Штандарт».

«К моим первым ученицам, Ольге и Татьяне, – вспоминал П. Жильяр, – последовательно присоединялись, когда им наступал девятый год, сначала Мария, в 1907-м, а потом Анастасия, в 1909 годах. В 1909 г. мои обязанности наставника при Герцоге Сергии Лейхтенбергском закончились. С тех пор я мог посвящать больше времени моим урокам при Дворце».


Пьер Жильяр на занятиях с Великой Княжной Ольгой Николаевной. 1909 г.

Именно в 1909 г., с официальным переходом П. Жильяра в Александровский Дворец, закончились его злоключения.
Биограф воспитателя Цесаревича Даниэль Жирарден, на основании сохранившихся писем Жильяра к матери, описывает сложное положение швейцарца, в котором он оказался, например, в 1908 г.: Великая Княгиня Анастасия Николаевна, ставшая в 1907 г. супругой Великого Князя Николая Николаевича Младшего, «стала “открытым врагом”, который, “не довольствуясь тем, что лишает меня уроков с ее сыном”, желает только одного: держать своего учителя подальше от Царского Села…»


Даниэль Жирарден. «Гувернер Романовых. Судьба Пьера Жильяра в России». М. Издательство Paulsen. 2011.

Воспоминания наставника Цесаревича Алексея Пьера Жильяра «Император Николай II и Его Семья» по традиции считаются надежным источником. Право на это дает то обстоятельство, что, как мы уже отмечали, «благороднейший швейцарец» добровольно последовал за Царственными Мучениками в изгнание.


Обложка книги П. Жильяра. «Трагическая судьба Российской Императорской семьи». Константинополь, 1921 г.

Несколько иначе о ценности его мемуаров судит современный биограф П. Жильяра историк Даниэль Жирарден: «Практически все рассказы о судьбе Романовых, опубликованные в 1920-е годы, были написаны людьми, объединенными общей точкой зрения, отстаивавшими идею жидомасонского заговора против Русской Православной Церкви и Царя, считавшегося при жизни “Помазанником Божиим”. Такая точка зрения сложилась у них под влиянием сомнительной политической публицистики. Некоторые русские сочинения того времени, написанные под влиянием православной идеологии, подхватывали эту идею».


Титульный лист русского перевода воспоминаний Пьера Жильяра, вышедших в Вене в 1921 г. в книгоиздательстве «Русь».

В противоположность этим-то сочинениям, по мнению Жирардена, «свидетельство Жильяра является сдержанным, но полным жизни».
Так, без каких-либо комментариев, преподносит нам дело и современное московское патриотическое издательство «Вече», напечатавшее книгу о швейцарце в серии «Царский Дом». В этом сочинении есть такие, к примеру, главы: «Наследник без будущего»; «Распутин, “окаянная душа” Романовых».

«За тридцать лет у Жильяра, – пишет Д. Жирарден, – было время, чтобы понять, что Николай II был слабым правителем, измученным болезненной нерешительностью […] Его драма заключалась в том, что Он одновременно являлся и хранителем, и узником порочной системы […] Из-за слабого характера Мужа Александра Федоровна вмешивалась в дела всё более открыто, верная подсказкам Распутина».
Могут возразить, что написано-то это не Жильяром, а его биографом. Да, это, конечно, интерпретация, но право на нее Жирардену дают сами мемуары либерального швейцара, на которые он опирается. Откроем их и, отбросив установившиеся взгляды на личность автора, просто почитаем их.
Общение Государыни и самое Ее знакомство с Г.Е. Распутиным П. Жильяр связывает исключительно с болезнью Наследника.


Издательское предисловие к книге П. Жильяра, вышедшей в Вене в 1921 г.

«Этот человек Ей сказал: “Верь в силу моих молитв, верь в силу моего заступничества – и Твой Сын будет жить”. Мать уцепилась за надежду, которую он Ей подавал, как утопающий хватается за руку, которую ему протягивают; Она поверила ему всей силой Своей души. Уже с давних пор Она была убеждена, что спасение России и Династии придет из народа, и Она вообразила, что этот смиренный мужик послан Богом, чтобы спасти Того, Кто был надеждой России. Сила веры довершила остальное и, благодаря простому самовнушению, которому помогли некоторые случайные совпадения [Хорошо хоть не привычка! – С.Ф.], Она убедила Себя, что судьба Ее Ребенка зависит от этого человека.
Распутин отдавал себе отчет в состоянии души этой отчаивающейся Матери, Которая была сломлена борьбою и Которая, казалось, дошла до предела страданий. Он понял всю выгоду, которую может из этого извлечь и с дьявольской ловкостью сумел в известной мере связать свою жизнь с жизнью Ребенка. […]


Алексей Николаевич со Своим наставником Жильяром на причале пруда у Детского острова. Царское Село. Фото Великой Княжны Марии Николаевны.

Обращение в Православие Государыни было делом искренней веры. Православная религия вполне отвечала Ее мистическому настроению, и Ее воображение должно было прельститься старинной наивностью обрядов этой веры. Она ее приняла со всею горячностью новообращенной. Распутин был облечен в Ее глазах обаянием и святостью старца.
Такого характера были чувства, с которыми Императрица относилась к Распутину и которые были так гнусно извращены клеветою. Они имели своим источником самое благородное чувство, какое способно наполнить сердце женщины – материнскую любовь.
Судьба захотела, чтобы тот, кого облекли ореолом святости, был на самом деле существом недостойным и развратным. Пагубное влияние этого человека, как мы это увидим впоследствии, было главной причиной смерти Тех, Которые думали найти в нем Свое спасение. […]
Каждый раз его вмешательство как будто вызывало улучшение в здоровье Ребенка и тем самым усиливало его обаяние, увеличивая вместе с тем и веру в силу его заступничества. […]


Обложка книги П. Жильяра, вышедшей в Ревеле в 1921 г.

“Смиренный сибирский мужик” стал опасным противником, у которого полное отсутствие совести соединялось с величайшей ловкостью. Прекрасно осведомленный и имея ставленников как при Дворе, так и среди лиц, окружающих министров, он старался предупредить появление на горизонте каждого нового врага, заранее ловко набрасывая на него тень. Он предвещал под видом предсказаний нападки, которые будут против него направлены, остерегаясь однако слишком точно обозначить своих противников. Таким образом, когда против него готовился удар, в руке, которая его направляла, оказывалось уже заранее притупленное оружие. […]
Тем временем скандал мало-помалу стал переходить за пределы религиозных кругов, о нем говорили, хотя еще и обиняками, в политических и дипломатических сферах и на него намекали в речах в Государственной думе. […]
…Власть его была не из тех, которые уменьшаются от расстояния. Напротив, последнее могло только возвысить обаяние старца, способствуя его идеализации. […] В отсутствии Распутин становился еще могущественнее, так как власть его была чисто психической и основывалась на вере. Над теми, кто хочет верить, власть иллюзии безгранична: история человечества дает этому доказательства.
Но сколько страданий, какие ужасные несчастия должны были произойти из этого рокового ослепления! […]
Единственным средством было бы удаление Распутина, но где была сила, способная вызвать его опалу. Я слишком хорошо знал глубокие причины его влияния на Императрицу, чтобы не бояться, наоборот, нового усиления этого влияния, если бы обстоятельства ему [удалению] благоприятствовали».


Автограф Пьера Жильяра на французском издании его воспоминаний «Трагическая судьба Николая II и Его Семьи» (Payot. Paris. 1926): «Pierre Gilliard Lausanne, ce 20 decembre 1927». Собрание московского музея «Наша Эпоха».

«Убежденная, что Самодержавие есть единственная подходящая для России форма правления, Государыня считала широкие либеральные уступки преждевременными. […] Она была убеждена в том, что в глазах мужика Государь представлялся символом единства, величия и славы России. Главою государства и Помазанником Божиим. Затронуть Его прерогативы – значило посягнуть на веру русского крестьянина, рисковать ввергнуть страну в самые худшие катастрофы. Царь должен не только Царствовать, но и управлять государством твердой и властной рукой. […]
Она была последовательна в Своем заблуждении [sic!]. Она была убеждена […], что Династия может найти опору только в народе, и что Распутин – избранник Божий. […] Его пророческие слова всего чаще подтверждали лишь заветные желания Самой Императрицы. На самом деле, Сама того не подозревая, Она вдохновляла “вдохновителя”, но Ее личные желания, проходя через Распутина, принимали в Ее глазах силу и авторитет откровения. […]
Но страдания сломили Ее; Она была лишь тенью Самой Себя и Ей часто случалось впадать в периоды мистического экстаза, который заставлял Ее утрачивать ясное представление о вещах и о людях. Ее вера в святость Распутина доказывает это яснее всего».
Ну а что же Император? «Государь, – по словам П. Жильяра, – не поддавался влиянию Распутина. В самом начале Он терпел его, не решаясь посягнуть на веру, которую питала к нему Государыня, и в которой Она черпала надежду, позволявшую Ей жить. Он побоялся его удалить, так как, если бы Алексей Николаевич не выжил, Он бы, несомненно, оказался в глазах Матери убийцей Своего Ребенка.. Он сохранял, однако, осторожную сдержанность и лишь мало-помалу склонялся к взглядам Государыни. Не раз делали попытки выяснить Ему настоящий облик Распутина и вызвать удаление старца. Царь бывал часто поколеблен, но убедить Его так и не удалось. Казалось, что какой-то рок упорно покровительствовал Распутину. […]
Но задача, которая выпала на Его долю, была слишком тяжела, она превышала Его силы. Он Сам это чувствовал. Это и было причиной Его слабости по отношению к Государыне. Поэтому Он в конце концов стал всё более и более подчиняться Ее влиянию. Однако многие решения, принятые Им в 1915 году, и Его посещение Думы в феврале 1916 года – указывают, что в это время Он умел еще не поддаваться Ей, когда бывал уверен, что действует на благо родины». (Продумский характер этих рассуждений понятен, но от фактов ведь никуда не денешься: как известно, именно Г.Е. Распутин настоял на посещении Царем Думы.)
Всё это были лишь одни пустые слова, складная версия, не подтвержденная ни единым надежным доказательством.


Начало главы, посвященной Царскому Другу, из венского издания мемуаров П. Жильяра 1921 г.

Могут возразить: ведь Жильяр был так близок к Царской Семье, жил с Ней чуть ли не под одной крышей.
Но, во-первых, не следует забывать, что, по его собственным словам, за все годы, проведенные «под одной крышей», он видел Г.Е. Распутина лишь один раз: «Мне не приходилось видеть старца с тех пор, что я жил во Дворце, но однажды, собираясь выходить, я встретился с ним в передней. Я успел рассмотреть его, пока он снимал свою шубу. […] Эта встреча, которая больше никогда не повторялась, оставила во мне неприятное впечатление, которое невозможно определить; в те несколько мгновений, когда наши взгляды встретились, у меня было ясное сознание, что я нахожусь в присутствии зловредного и смущающего душу существа».
А во-вторых, опять-таки по его собственным признаниям, никто из Членов Царской Семьи, несмотря на его жгучее любопытство, о Григории Ефимовиче с ним речи не заводил: «Я был тогда еще очень плохо осведомлен насчет старца и пытался всеми способами найти указания, на которых мог бы обосновать верное суждение о нем; личность его меня сильно интриговала. Однако это было нелегко. Дети не только никогда не говорили со мною о Распутине, но даже избегали в моем присутствии всякого намека, который мог бы обнаружить его существование. Я понимал, что они действовали так по приказанию Матери. Императрица боялась, вероятно, что я как иностранец и не православный не в состоянии понять чувство, которое Она и Ее Семья питали к старцу и которое заставляло Их чтить его как святого. Принуждая моих учениц к молчанию, Она предоставляла мне возможность игнорировать Распутина или давала понять Свое желание, чтобы я держал себя как человек ничего о нем не знающий; Она предупреждала таким образом всякую возможность с моей стороны вооружиться против человека, самое имя которого предполагалось мне неизвестным».
Судите, поэтому, сами, какую ценность может содержать текст, написанный человеком столь неинформированным, причем по его собственному признанию.
И еще: обладая такими блестящими физиогномическими способностями по отношению к Царскому Другу, как он, при этом, не замечал «голубизны» своего ближайшего коллеги?..
Таков был этот «просвещение несущий всем швейцар».

Окончание следует.


Источник: http://sergey-v-fomin.livejournal.com/


Закрыть ... [X]

История Алексеевской обители и храма Всех Святых, что в Орнаменты для носков мастер класс


Росписи васнецова в храмах Церковная жизнь Казанский Кафедральный Собор
Росписи васнецова в храмах Русское искусство конца 19 - начала
Росписи васнецова в храмах Царский Друг - sergey_v_fomin
Росписи васнецова в храмах Cached
Росписи васнецова в храмах Бесплатные схемы для вышивки крестом
Росписи васнецова в храмах Всё самое модное, интересное и вкусное вы найдёте
Росписи васнецова в храмах Детские поделки из пластиковых бутылок - как
Детский Дом.RU - Окажу помощь Как вязать большой палец варежки клином. ВНИМАНИЕ! - очень Как можно снять кино в домашних условиях? Как рисовать: Ангелы Как легко и просто рисовать Книга: Готовим вместе с Петсоном и Финдусом Насморк у собаки основные симптомы и лечение